Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:12 

Was bleibt sind dumpfe Träume

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
В последнее время в моём сознании всё чаще всплывают образы из детства — весьма определённого толка; образы, о которых я не могу никак решить, являются ли они воспоминаниями, снами или фантазиями.

Они отчаянно перекликаются с "Двойником" Айоади, о котором я уже как-то сюда писала (не потому ли он мне так запал в душу?), перекликаются с сыроватым, гулким звучанием индустриально-электронной музыки, которая так нравится мне в последнее время. Образы тёмных парадных, со стен которых облупляется штукатурка, образы больничных холлов и коридоров с высокими потолками и огромными, но мутными и запотевшими от дождя окнами, образы оборванных объявлений, не работающих исправно лифтов, ржавчины, внезапных негромких, но заставляющих вздрагивать техногенных шумов и отдалённых звуков не то телевизора, не то радио, временами искажённых помехами. В этих образах всегда стоит поздний вечер — хотя согласно моему нынешнему восприятию, пожалуй, не поздний совсем; часов, может быть, восемь — и потому единственным источником освещения неизменно являются лампочки с их неприкрыто-слепящим, но не распространяющимся достаточно далеко светом. В этих образах всегда холодно. В этих образах не бывает людей. Я в них постоянно жду.

Сами по себе эти образы не пугают; напротив, кажутся какими-то родными. Нет, страха там нет точно, тем более — паники, разве что угнетающая усталость, сонливость в сочетании с невозможностью заснуть.
Пугает то, что несмотря на факт наличия в моём детстве больниц в больших количествах (старые петербургские больницы как раз и есть — просторные, мрачные, неопрятные, холодные; в темноте и дожде тоже недостатка нету; не говоря уже о пустых, грязных подъездах), именно таких образов возникать не могло, не должно было. Но они есть. И для снов — особенно для снов, сохранившихся в закоулках сознания с глубокого детства — они, несмотря на все сомнения, слишком уж ярки.

@музыка: Joy Division - New Dawn Fades

20:40 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
И всё-таки, когда дело доходит до общения с людьми, я бесконечно рада тому, что, кажется, даже самые сильные чувства к ним угасают так же легко, как и загораются. Как будто бы организм предохраняет себя от перегрузки, и в тот момент, когда кажется, что всё, что вот ещё самую малость — и ты перегоришь, все функции кроме жизненно-важных выключаются сами собой. Или просто переключаются на что-то другое, менее болезненное, или, по крайней мере, болезненное иначе (а "иначе" — это всегда легче).

У этого свойства есть существенный минус: оно не позволяет с чистой совестью разводить драмы. Говорить громкие слова про "разбитое сердце", искренне обижаться; с другой стороны, возможность искренне радоваться, пока ты ещё находишься в пылу своего чувства, неизменно остаётся с тобой.

Невозможность испытывать сильную страсть к чему-либо — всё ещё проблема и причина бесконечной тревоги. К кому-либо — никогда.
И в тот момент, когда ты, после некоторого периода, проведённого словно в состоянии опьянения от собственных чувств, периода, когда ни один объект или понятие не видится достаточно чётким, и все краски кажутся смазанными, и ты словно несёшься сквозь пространство, мало контролируя себя — после этого периода, обычно недолгого, испытываешь приятную, успокаивающую свежесть и прохладу, когда на тебя вновь снисходит понимание, что существуют вещи более важные, чем люди.

@музыка: RSH - Sleep Alone

18:40 

Steh Auf Berlin

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
С каждым разом всё лучше понимаю: всё-таки Берлин — это город пространств; город, постоянно играющий пространствами, модифицирующий их, сам становящийся арт-пространством. Невольно вспоминается беньяминовский концепт "деструктивного характера", главной целью которого является постоянное освобождение места — огнём и мечом, любой ценой. Здесь это происходит с поразительной естественностью. Берлин - это постоянные изменения, дополняющие друг друга созидание и разрушение, смерть и перерождение, это — свобода.

В отличие от всей остальной Германии, Берлин не обещает тебе ничего относительно завтрашнего дня. Кроме одного — пространства: жизненного пространства, творческого пространства и пространства для разрушения.
















Alles nur künftige Ruinen
Material für die nächste Schicht

Mela, Mela, Mela, Mela, Melancholia
Melancholia, mon cher
Mela, Mela, Mela, Mela, Melancholia
schwebt über der neuen Stadt
und über dem Land

@музыка: Einsturzende Neubauten - Berlin-Babylon

@темы: my so-called life

22:37 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Хочется аннигилировать этот город, эту страну, эту планету, весь этот мир.
Хочется остаться одной в совершенно пустом пространстве (раньше это представлялось мне самым страшным вариантом того, что может произойти после смерти: вечно плыть в бескрайней пустоте и темноте, без чего либо, за что можно бы было зацепиться взглядом, в состоянии одновременно полной неопределённости и однозначной фатальности... сейчас представляется утешением)
Хочется, чтобы не существовало Н И Ч Е Г О.

Потому что когда вокруг нету людей, тебе не может быть одиноко — само понятие одиночества теряет смысл.
Потому что когда определить своё положение в пространстве невозможно, то невозможно и ощущать себя не на месте.
Потому что когда отсутствует возможность что-либо делать, ты не можешь чувствовать себя виноватым в безделье.
И ещё потому, что в темноте глаза не болят.

00:17 

mixing Sylvia Plath with William Shakespeare and lack of talent.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
(просто я вспомнила, что умею писать стихи по-английски)


my life is not continious but discrete,
it's made of myriad of days
which are apart
and yet together;
That's what makes me up,
makes me a person;
It's not about my past
and not about future:
these days had not begun
and they won't end.
They just exist
like frames on tape
that you can not amend
without breaking. But I will not break;
I, at the worst, will crumble

and if you pick me up and smooth, I'll be the same,
remaining on the snapshots
permanently made.

00:35 

Diane, I'm about to enter the town of Twin Peaks!

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
В воскресенье на город опустился туман; я решила, что нельзя упускать возможность, поехала в лес и оказалась где-то недалеко от Твин Пикса.






@музыка: Nick Krgovich, Mount Eerie – Between Two Mysteries

@темы: my so-called life

03:22 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Я закрываю глаза — и чувствую себя там, дома, в Петербурге. Нет нужды включать воображение, чтобы лёжа в кровати в полной темноте видеть вокруг себя свою петербургскую комнату, а не ту, где я живу последние три года, и где нахожусь сейчас. Распахнув поутру окно, зажмурившись, вдыхая студёный январский воздух, — нет ничего естественнее, чем поймать себя на том как с уверенностью ждёшь, что, когда откроешь глаза, обязательно увидишь свой родной двор, старые машины, о которых не знаешь, ездят ли они, высокие фонари, детские качели. Ждёшь, что услышишь пьяную песню на русском языке. Ждёшь, что почувствуешь едва уловимый солоноватый запах, доносимый ветром с залива. Ждёшь, что если зимнее утро - то непременно должно быть темно, хоть глаз выколи.

И именно этот мир в такие моменты кажется реальным, а не окружающая меня действительность. Именно этот мир кажется реальным всегда. Может быть, дело в том, что стоит мне приехать сюда, и я словно бы погружаюсь в сон, слишком долгий, не приносящий никакого успокоения; не приносящий вообще ничего. Сон, мало отличающийся от смерти. Всё вокруг кажется неживым. Дни сливаются в серовато-белый поток времени, один не отличается от другого.

Я приезжаю домой; я просыпаюсь; я живу и дышу полной грудью. За те жалкие недели, на которые я возвращаюсь, я, кажется, пытаюсь пережить и перечувствовать всё, что пропустила. Оттого эти дни пролетают как миг; а потом я возвращаюсь, и мир вновь почти останавливается, а я — почти перестаю дышать. И каждый раз сомневаюсь: не задохнусь ли во сне? доживу ли до пробуждения?




@музыка: Einsturzende Neubauten - Stella Maris

22:37 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Осознание отсутствия какого бы то ни было интересного, достойного будущего имеет свои несомненные плюсы. Перестаёшь волноваться попусту о вещах, которые, возможно, никогда не произойдут. Перестаёшь тратить время на неинтересные, но якобы нужные для чего-то неопределённого дела. Ты учишься видеть в настоящем, текущем моменте самое главное, выжимать из него максимум. Продолжительное счастье недостижимо, но моментальное - вполне, а жизнь складывается из моментов.
Кто вообще сказал, что фатализм — это плохо? Фатализм — это отлично. Это — свобода.

@музыка: Iceage - On My Fingers

@темы: фатализм

00:40 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
The destructive character lives from the feeling not that life is worthing living, but that suicide is not worth the trouble.
(from 'Destrucrive Character' by Walter Bejamin)

читать дальше

@темы: words words words

23:49 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Интересно: это нормально или со мной всё-таки что-то не так? Почему все любят что-то, увлекаются чем-то всерьёз, подолгу, а я так не умею, совсем-совсем? Я уже многократно задавалась этим вопросом, но так и не нашла ответ.
Любить что-то сильно — я понимаю. Даже больше, чем понимаю: только так у меня и бывает; может быть, даже слишком, на границе с помешательством. Но долго? Любить что-то долго — это как? Как Вам всем удаётся не перегореть? Как удаётся распределять любовь равномерно, в то время как моя высаживается вся сразу, и этим сжигает и все остальные чувства, и саму себя, оставляя на своём месте покрытую пеплом пустошь?

@музыка: Bauhaus – Burning From The Inside

18:30 

meine liebe.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Что со мною творит этот город, просто ч т о?

Город бывших домов
и настоящих людей;
Город, в котором сегодняшний день —
словно выжимка из того,
что здесь было когда-то давно,
и чего уже нету теперь.

Помни прошлое, но - не живи им.
Будь свободен от всех оков,
от всех ложных идей,
от всех каменных стен...
Этот город — лицо перемен.
Мой Берлин,
meine liebe.

21:54 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Ну что же это за город такой?!

Когда три с лишним года назад я впервые ехала в Берлин, меня настраивали, что там нету всего того, что я так люблю - узеньких средневековых улочек, потемневших от времени готических храмов, "атмосферы". Музеи, разве что. В общем, настраивали меня, совеременный мегаполис, суетный, шумный, сумбурный.
Но с первого же мгновения — не лукавлю, с самого первого! — я бесконечно полюбила этот город. И в отличии от Парижа, Петербурга, Барселоны, Мюнхена — полюбила в самом деле совершенно иррационально. Наверное, что-то там в воздухе есть, потому что ничего конкретного действительно меня не зацепило, но стоит мне там оказаться — и сразу дышится легче, сразу чувствуешь себя свободнее, и (то, чего не появляется, наверное, даже в моём бесценном городе-празднике, ослепительном Париже) не чувствуешь себя чужим. А может, сказывается то, что я выросла в спально-криминальном питерском Купчино, и остальные города вызывают у меня культурный шок?

И взявшееся непонятно откуда рождественское настроение (при дожде, грозе и шести градусах Цельсия) можно бы было списать на три кружки глювайна и горячие кварковые пончики на ярмарке возле Роте Ратхаус; но возникшее утром, когда я вышла из отеля за продуктами, желание уже не возвращаться, шагать и шагать по этим просторным улицам под высоким светлым небом, меж застеклённых высоток и безликих блочных домов, ни о чём не думая, как говорится, куда глаза глядят — это желание мне списать совершенно не на что.

читать дальше

@музыка: Einstürzende Neubauten – Keine Schönheit Ohne Gefahr

@темы: my so-called life

23:46 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Второй раз пытаюсь использовать крафт с той целью, с которой его покупала — делать рождественские открытки. Второй раз попытки заканчиваются ВОТ ЭТИМ:





читать дальше

@музыка: Einstürzende Neubauten - Kein Bestandteil Sein

@темы: Ohne Musik ware das Leben ein Irrtum

04:30 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Вот живёшь себе третий год в городе и понятия не имеешь, что здесь есть такое:


@темы: my so-called life

21:39 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Просто я решила, что тут уже вечность не было моих почеркушечек.


02:45 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Я очень долго бродила вокруг постов про сетевых поэтов (не люблю обобщения; на самом деле, количество талантливых, умных и неординарных авторов в сети достаточно велико, просто тех, о ком пишу я — всё равно намного больше). Так вот.

На самом деле, проблема не в том, что Стефания Данилова и ей подобные существуют и пишут. Раз пишут — значит им самим это зачем-нибудь надо. Пусть себе пишут, пусть публикуют, да здравствует свобода слова! В конце концов, на просторах рунета водится бесконечное множество безымянных недопоэтов вроде меня, о которых едва ли кто-то знает, чьи стихи никто не вздумает комментировать, потому что всем ни горячо, ни холодно.

Нет, проблема в другом, совсем в другом: в том, что их читают.
И в некотором роде, такие авторы даже ценны (разумеется, речь не о литературной ценности, а о социологической) — их творчество служит индикатором, своего рода лакмусовой бумажкой, ясно демонстрирующей уровень культурного развития общества. Их популярность - не их рук дело, а рук общества. Наших рук, то есть. И можно сколько угодно открещиваться от причастности к этому обществу, но это ничего не изменит — поливая дерьмом его, мы поливаем так же и самих себя.

И как раз именно потому, что общество это мы (Вы, я) — мы можем и обязаны изменить ситуацию. Если это нам удастся, дрянные стихи сами исчезнут с глаз долой, как и все иные проявления дурновкусия, которых сейчас вокруг пруд пруди..

21:54 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
"Этого не могло, не должно было произойти. Но в один прекрасный день началось - и все, пошло-поехало. Голуби революции летали под свист пуль, к их лапкам были прикручены листки с боевыми донесениями. Круглую белую грудку в любую минуту могла запачкать алая кровь. А что мы видим теперь? Голубки что-то такое брюзжат, ворчат и мирно поклевывают хлебные крошки... Даже дым из трубы паровоза, мчащегося по путепроводу, напоминает уже не о пороховой гари, а о костерке на пикнике. А когда проходишь под окном, на подоконнике которого хозяйка выколачивает пестрый ковер, вниз сыпятся не засохшие комья крови, а только табачный пепел да грязь с подметок. Или, скажем, бьют часы. Раньше они отстукивали кому-то последний час жизни, а теперь лишь извещают о течении времени: и золотые часы, и даже мраморные, с башни, перестали быть твердыми, они разжижились. Было время, когда женщины носили в своих кошелках вино, чтобы поить раненных бойцов революции, и тогда оно искрилось почище любого рубина. Нынче же вино стало цвета кирпича. Изрытые осколками газоны расцветали роскошными синими цветами, но вот стальных удобрений больше нет, и распускаются сплошь одни паршивые анютины глазки. А песни? Где тот особый надрыв, делавший их похожими на крик отчаяния? Синее небо, отражаясь в широко раскрытых глазах убитых, предвещало новую жизнь, теперь оно похоже на подсиненную воду в корыте для стирки. И табак утратил сладковатый привкус неотвратимой разлуки... Природа, люди, вещи потеряли наполнявшую, питавшую их силу - она ускользает между пальцами. Как воздух,как вода. А сложное сплетение наших острых как бритва нервов как-то обвисло, поистрепалось... Зато в воздухе потянуло новыми ароматами. Знакомый по прошлым годам запашок гниения, когда пригреет солнце и из-под опавшей листвы в лесу вдруг шибанет такой мерзкой тухлятиной. Это падаль, оставшаяся с прошлогодней охоты, - не отыскали псы подстреленной добычи. Гнилостное зловоние распространилось повсюду, от него человеческие пальцы теряют чувствительность, словно их поразила проказа. А ведь было время, когда эти пальцы могли нащупать путь во тьме - безо всяких дорожных указателей и фонарей. Что они могут сегодня - только ставить подпись на чеке да баб тискать. Деградация. Да, каждодневная, невидимая глазу деградация. Не сомневаюсь, Рем, что и вы очень хорошо ее ощущаете.
Если настал день, когда скрипка перестает по-настоящему выдавать тремоло, когда знамя больше не изгибается на древке леопардом, когда кофе перестает закипать с той неповторимой, клокочущей яростью, когда бойница в крепостной стене становится не орудийным жерлом, а бельмом, когда не запачканная кровью листовка превращается в рекламный листок, когда сапоги уже не пахнут звериной сыростью, когда звезда утрачивает магнетизм, когда стихи перестают быть паролем... Если такой день настал, Рем, это значит, что революции конец. Революция - время белоснежных клыков, свирепых и чистых. Ослепительно белого оскала молодых ртов - и гневе, и в улыбке. Эпоха сверкающей эмали... А потом наступает эпоха десен. Сначала они красные, но постепенно лиловеют, начинают гнить..."
(Юкио Мисима "Мой друг Гитлер")


(чёрт его знает, почему это пассаж засел в моём сознании, — но засел он крепко, намертво засел, так, что скоро я выучу его наизусть. при том, что я антимилитарист, и что ненавижу идейность революций. но юкио как всегда чудовищно хорош, даже пафос и патетика у него хороши.)

@темы: words words words

20:35 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Вчера прочитала у Гаспарова следующую мысль: «Революцию делают не голодные люди, а сытые, которых один день не покормили.» И вот она мне всё никак не даёт покою.

Дело, наверное, в том, что я так и не пришла (и вряд ли приду когда-нибудь) к консенсусу с самой собой по поводу того, являются ли революции хорошим явлениям или-таки плохим. И хочу ли я сама на баррикады с флагом в одной руке и коктейлем молотова - в другой, или всё-таки хочу проповедовать решение всех проблем мирным путём и точку зрения, будто радикализм и идейность - удел людей не очень умных.

Но по прочтении этих слов мне вдруг подумалось, что, может быть, дело-то совсем не в уме, а как всегда — в скуке. И моя пассионарность — прямое следствие никакой не жажды справедливости, а только пресыщенности жизнью; того, что я — сытый и ни в чём не нуждающийся ребёнок из в меру обеспеченной семьи; к тому же, не с самым дурным образованием, которое открыло мне глаза на мир вокруг и позволило мечтать и думать не совсем о том, о чём мечтает и думает большая часть девочек старшего школьного возраста в двадцать первом веке. Будь я голодной — мне было бы вообще не до романтизации революции и борьбы с системой.

Но самое смешное, вот прямо тошнотворно-смешное — это то, что слова "один раз не покормили" уже ко мне не относятся. Как и ко всем остальным юным идеалистам. Мы не кормим себя сами, мы сами в себе разжигаем желание бунтовать. И ежели однажды это желание пересилит нашу общую пассивность, нам всем не поздоровится. И мы будем этому чертовски счастливы.

читать дальше

02:49 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
30.11.2014 в 20:16
Пишет рэй солнце.:

— Нет, — сказал он трудным и усталым голосом. — Все это не то. И не так нужно говорить о том, что я здесь увидел. Какого черта шатался я по заграницам? Что мне там было делать? Россия! — произнес он протяжно и грустно. — Россия! Какое хорошее слово... И "роса", и "сила", и "синее" что-то. Эх! — ударил он вдруг кулаком по столу. — Неужели для меня все это уже поздно?
Слезы перехватили ему горло, и как-то по-детски -- неловко и грузно -- он упал всею грудью на спинку стоявшего перед ним стула. Тело его сотрясалось от глухих, рвущихся наружу рыданий.

Вс. Рождественский о Сергее Есенине



URL записи

02:38 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Вот я даже не знаю, как описать словами степень моей усталости. Уже просто не могу ничего больше вообще, совсем, абсолютно.
И не хочу.
Разве что лечь на пол, включить Cranes и под неземной голос Элисон раствориться в пространстве навсегда.


@темы: Ohne Musik ware das Leben ein Irrtum, полуночные страдания и боль

la-tristesse-durera

главная