05:35 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Вообще мне уже ой как давно хотелось перевести что-нибудь у Сассуна, слишком уж хорош его слог (который, впрочем, мне всё равно не удалось сохранить) и слишком уж душераздирающи мотивы. В результате получился самый большой поэтический текст, что я когда либо писала — хотя, конечно, перевод вольный весьма..



To Any Dead Officer
By Segfried Sassoon

Well, how are things in Heaven? I wish you’d say,
Because I’d like to know that you’re all right.
Tell me, have you found everlasting day,
Or been sucked in by everlasting night?
For when I shut my eyes your face shows plain;
I hear you make some cheery old remark—
I can rebuild you in my brain,
Though you’ve gone out patrolling in the dark.

You hated tours of trenches; you were proud
Of nothing more than having good years to spend;
Longed to get home and join the careless crowd
Of chaps who work in peace with Time for friend.
That’s all washed out now. You’re beyond the wire:
No earthly chance can send you crawling back;
You’ve finished with machine-gun fire—
Knocked over in a hopeless dud-attack.

Somehow I always thought you’d get done in,
Because you were so desperate keen to live:
You were all out to try and save your skin,
Well knowing how much the world had got to give.
You joked at shells and talked the usual “shop,”
Stuck to your dirty job and did it fine:
With “Jesus Christ! when will it stop?
Three years ... It’s hell unless we break their line.”

So when they told me you’d been left for dead
I wouldn’t believe them, feeling it must be true.
Next week the bloody Roll of Honour said
“Wounded and missing”—(That’s the thing to do
When lads are left in shell-holes dying slow,
With nothing but blank sky and wounds that ache,
Moaning for water till they know
It’s night, and then it’s not worth while to wake!)

Good-bye, old lad! Remember me to God,
And tell Him that our politicians swear
They won’t give in till Prussian Rule’s been trod
Under the Heel of England ... Are you there? ...
Yes ... and the war won’t end for at least two years;
But we’ve got stacks of men ... I’m blind with tears,
Staring into the dark. Cheero!
I wish they’d killed you in a decent show.




Как там на небесах? Я был бы знать не прочь, вечный ли день ты сыскал? или вечную ночь?
Как ты? Я вижу тебя — стоит глаза закрыть; слышу голос, готовый всякий раз подбодрить...
Как ты? Твоё лицо передо мной до сих пор, словно бы ты не ушёл в вечный ночной дозор.

К чёрту траншеи! Тебе был по душе покой; много бы ты отдал, чтоб воротиться домой;
много бы ты отдал, чтоб воротиться к друзьям... всё - позади, они могут не ждать телеграмм.
Зная, что обречён, ты отправлялся в бой; всякому — свой конец, в пулемётном аду был твой.

То, что ты был не жилец — я мог сказать наперёд:
выживают обычно те, кто того совершенно не ждёт,
ты же был жизнелюб, шутил, когда сверху падали бомбы,
говорил постоянно, что мол, это длится уже три года,
говорил, мол, пора наконец сдвинуть линию фронта...

Потому-то, узнав о том, что ты брошен ждать свою смерть,
я не верил, хотя и знал — так, конечно, оно и есть.
"ранен... без вести..." — пара слов, очень лёгких для тех, кто там не был,
а за ними лишь боль от ран, да пустое серое небо,
да мольбы о глотке воды (слышу голос, он глух и стиснут)...
а потом — опускается ночь, и вставать — уже нету смысла.

Что ж, прощай, старый друг... Да Богу сказать не забудь, что политики наши клянутся с пути не свернуть
до тех пор, пока не разгромлен будет прусский народ... эй приятель, слышишь? Да, пусть прежде год или два пройдёт,
но у нас - огромный людской резерв...

Я смотрю пред собой во тьму,
я от слёз ослеп.

@темы: words words words

10:25 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
О каких, хотелось бы знать, дружбе или любви я мечтаю со своим научно-исследовательских подходом "интересно-что-будет-если"? Сколько бы ни говорила я о своей потребности в так называемых "нормальных человеческих отношениях", всякий раз всё то, что хоть как-то их напоминает, рано или поздно полностью изживает себя, перестаёт приносить удовольствие и/или пользу. И когда это происходит, что же могу я поделать со своей почти маниакальной любовью к получению новой информации и установлению закономерностей, не позволяющей мне не только предпринять попытку эти отношения спасти, о и даже просто оставить их тихонечко догнивать, и побуждающей волей-неволей начать устраивать всякого рода эксперименты? Которые, разумеется, ускоряют процесс разрыва, и не значит ли это, что в конце концов, подобный научный интерес приносит другим только благо (нельзя уменьшить болезненность — уменьшаем длительность)? Почему тогда это кажется таким неправильным и аморальным мне самой? Неужели придётся признать, что лишь потому, что я боюсь однажды самой оказаться жертвой подобного рода экспериментов?

@музыка: The Guggenhein Grotto - Spiegel Song

@темы: пагубное влияние Николеньки Ставрогина на детскую психику, что ли?

20:25 

lock Доступ к записи ограничен

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:41 

those who fall behind get beaten.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Иногда мне кажется: я бегу во весь опор за своим прошлым и людьми из своего прошлого, но не могу поспеть, спотыкаюсь, падаю, тяну им вслед руки, но они и не думают притормозить. Потому что, если притормозят, кончится это тем, что я утяну их в прошлое — комфортное и уютное, в которое сама я хочу заворачиваться, словно в тёплый плед — только тем людям, которые создают мой комфорт, он вовсе не нужен. Когда-то это я была в самом авангарде, но быть в авангарде одной — совсем невесело, и я так часто оглядывалась на них, что, незаметно для меня, дистанция сократилась, а теперь вот они впереди.

Иногда мне кажется: я отправилась в путешествие в далёкий космос, и оттого, что корабль мой движется на околосветовой скорости, те, кого я оставила казалось бы позади - оказываются впереди меня, их жизни несутся вперёд; в то время как моя тянется мучительно долго. А моя душа всё ещё принадлежит тому, оставленному миру, и в то время как они все стремятся вырваться из него — я только хочу вернуться. И оставленные люди всё ещё являются для меня настоящим, вот только я для них — отдалённое, стёршееся местами прошлое.

Иногда я вспоминаю — и картинки перед моими глазами болезненно-чётки, я почти ощущаю запах талого снега и прикосновения лучей холодного февральского солнца — как за считанные дни до того, как покинуть Петербург, я стояла на трамвайной остановке возле школы и, переплетая реальность со своими снами и образами, созданными воображеием, писала вот это: stihi.ru/2012/09/17/6441. Это всё словно вчера было, и я всё ещё чувствую столь многое из того, что чувствовала та четырнадцатилетняя девочка.
Но, конечно, те, с кем я в тот день шла из школы, ничего уже не помнят, для них он — давно уже мертв, давно уже отнесён в категорию "детство" и упрятан на антресоли сознания; и я тоже скоро стану не более, чем тенью детского воспоминания, неяркой и размытой.

Грустно, что иногда — часто — мне кажется, что я и в самом деле лишь тень, не нашедшая себе места ни в одном из миров; лишённая возможности жить в прошлом, и желания — в настоящем, тем более — в будущем; неготовая признать собственную нереальность и потому воспринимающая нереальным всё и всех, что вокруг.

@музыка: Manic Street Preachers - This Is Yesterday

@темы: полуночные страдания и боль

01:19 

october boy sang his songs of sadness.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
читать дальше

Октябрьский мальчик, ты с детства был на язык остр и колок,
но звуковой пистолет заряжен, так много ли ещё жить?
Октябрьский мальчик, отравленный рок-н-роллом,
поющий грустные песни, любящий Shangri-Las,
на вид - бесконечно спокойный, почти что достигший вершин,

просит меня чиркнуть ему пару строчек в моей книге мёртвых,
но не так скоро;
просит чиркнуть ему пару строчек, но не спешить.

Октябрьский мальчик, легко обманувшийся мифом,
ты за это слишком уж дорого заплатил.
Октябрьский мальчик с единственной розой в руках,
беспощадный к своей гитаре, из струн выжимавший крик
с каждым риффом,
но на последнем пути вместе с нею оставшийся тих...

И я напишу для тебя пару строчек в моей книге мёртвых,
но грустных или весёлых?
Я напишу, но будет ли значить хоть что-то всё то,
что осталось
непроизнесённым?

(03.05.2015)

@темы: words words words

03:11 

one more sketch from the book of the dead.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Всегда немного странно находить новые (только для тебя, конечно) фотографии или песни людей, которых уже много лет нету в живых. На мгновение возникает чувство, что на самом деле они ещё живы. Наверное, в реальности это и есть самые настоящие призраки, тени прошлого, преследующие нас — только в данном случае, я сама преследую своего призрака, никак не желаю его отпускать и мириться с мыслью, что однажды все должны полностью и без остатка покидать этот мир.

читать дальше


@темы: Ohne Musik ware das Leben ein Irrtum

02:47 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Всё же ничто на свете не способно вызвать такое потрясение, какое вызывает неожиданный, даже несколько неуместный контраст.

Посетила сегодня мемориальный комплекс Аушвиц-Биркенау. Честно говоря, сама я не думала, что меня что-либо шокирует там — благодаря нездоровому интересу к теме концентрационных лагерей, я знаю особенности быта в мельчайших подробностях. Ожидаемо, ничего нового я и не узнала. Но чувство — не тоска, не страх, а ощущение какого-то несоответствия, неправильности — возникло именно из-за осознания того, что всё, что я читала в книгах — правда. Нет, конечно, я никогда не воспринимала это как вымысел — но здесь реальность всего просто сбивает с ног.

Но самое странное — даже не это. Мне довелось оказаться на территории Аушвица солнечным майским деньком, когда над цветущими в густой молодой траве одуванчиками порхают бабочки, и в бездонно-синем небе поют птицы. И вот тут диссонанс оказался лщути почти физически. Развалины ряды кирпичных и деревянных бараков, руины газовых камер, трубы крематориев, столбы с колючей проволокой и — весна, солнце, щебет птиц. А ведь в те годы, когда лагерь действовал, тоже были вёсны.

Сколько бы мемуаров выживших я не читала, я не могу себе представить дни в лагере иначе, как серые, дождливые и промозглые, даже если автор прямо пишет об обратном. Не могу. Всё остальное — представляю и понимаю, а тут вырастает какая-то стена, и наиболее болезненным и шокирующим является разрушение этой стены.

Но разрушать надо. Это несомненно тот опыт, который должен пережить абсолютно каждый.

@музыка: Manic Street Preachers - The Intense Humming of Evil

@темы: my so-called life

20:12 

Was bleibt sind dumpfe Träume

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
В последнее время в моём сознании всё чаще всплывают образы из детства — весьма определённого толка; образы, о которых я не могу никак решить, являются ли они воспоминаниями, снами или фантазиями.

Они отчаянно перекликаются с "Двойником" Айоади, о котором я уже как-то сюда писала (не потому ли он мне так запал в душу?), перекликаются с сыроватым, гулким звучанием индустриально-электронной музыки, которая так нравится мне в последнее время. Образы тёмных парадных, со стен которых облупляется штукатурка, образы больничных холлов и коридоров с высокими потолками и огромными, но мутными и запотевшими от дождя окнами, образы оборванных объявлений, не работающих исправно лифтов, ржавчины, внезапных негромких, но заставляющих вздрагивать техногенных шумов и отдалённых звуков не то телевизора, не то радио, временами искажённых помехами. В этих образах всегда стоит поздний вечер — хотя согласно моему нынешнему восприятию, пожалуй, не поздний совсем; часов, может быть, восемь — и потому единственным источником освещения неизменно являются лампочки с их неприкрыто-слепящим, но не распространяющимся достаточно далеко светом. В этих образах всегда холодно. В этих образах не бывает людей. Я в них постоянно жду.

Сами по себе эти образы не пугают; напротив, кажутся какими-то родными. Нет, страха там нет точно, тем более — паники, разве что угнетающая усталость, сонливость в сочетании с невозможностью заснуть.
Пугает то, что несмотря на факт наличия в моём детстве больниц в больших количествах (старые петербургские больницы как раз и есть — просторные, мрачные, неопрятные, холодные; в темноте и дожде тоже недостатка нету; не говоря уже о пустых, грязных подъездах), именно таких образов возникать не могло, не должно было. Но они есть. И для снов — особенно для снов, сохранившихся в закоулках сознания с глубокого детства — они, несмотря на все сомнения, слишком уж ярки.

@музыка: Joy Division - New Dawn Fades

20:40 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
И всё-таки, когда дело доходит до общения с людьми, я бесконечно рада тому, что, кажется, даже самые сильные чувства к ним угасают так же легко, как и загораются. Как будто бы организм предохраняет себя от перегрузки, и в тот момент, когда кажется, что всё, что вот ещё самую малость — и ты перегоришь, все функции кроме жизненно-важных выключаются сами собой. Или просто переключаются на что-то другое, менее болезненное, или, по крайней мере, болезненное иначе (а "иначе" — это всегда легче).

У этого свойства есть существенный минус: оно не позволяет с чистой совестью разводить драмы. Говорить громкие слова про "разбитое сердце", искренне обижаться; с другой стороны, возможность искренне радоваться, пока ты ещё находишься в пылу своего чувства, неизменно остаётся с тобой.

Невозможность испытывать сильную страсть к чему-либо — всё ещё проблема и причина бесконечной тревоги. К кому-либо — никогда.
И в тот момент, когда ты, после некоторого периода, проведённого словно в состоянии опьянения от собственных чувств, периода, когда ни один объект или понятие не видится достаточно чётким, и все краски кажутся смазанными, и ты словно несёшься сквозь пространство, мало контролируя себя — после этого периода, обычно недолгого, испытываешь приятную, успокаивающую свежесть и прохладу, когда на тебя вновь снисходит понимание, что существуют вещи более важные, чем люди.

@музыка: RSH - Sleep Alone

22:37 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Хочется аннигилировать этот город, эту страну, эту планету, весь этот мир.
Хочется остаться одной в совершенно пустом пространстве (раньше это представлялось мне самым страшным вариантом того, что может произойти после смерти: вечно плыть в бескрайней пустоте и темноте, без чего либо, за что можно бы было зацепиться взглядом, в состоянии одновременно полной неопределённости и однозначной фатальности... сейчас представляется утешением)
Хочется, чтобы не существовало Н И Ч Е Г О.

Потому что когда вокруг нету людей, тебе не может быть одиноко — само понятие одиночества теряет смысл.
Потому что когда определить своё положение в пространстве невозможно, то невозможно и ощущать себя не на месте.
Потому что когда отсутствует возможность что-либо делать, ты не можешь чувствовать себя виноватым в безделье.
И ещё потому, что в темноте глаза не болят.

00:17 

mixing Sylvia Plath with William Shakespeare and lack of talent.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
(просто я вспомнила, что умею писать стихи по-английски)


my life is not continious but discrete,
it's made of myriad of days
which are apart
and yet together;
That's what makes me up,
makes me a person;
It's not about my past
and not about future:
these days had not begun
and they won't end.
They just exist
like frames on tape
that you can not amend
without breaking. But I will not break;
I, at the worst, will crumble

and if you pick me up and smooth, I'll be the same,
remaining on the snapshots
permanently made.

00:35 

Diane, I'm about to enter the town of Twin Peaks!

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
В воскресенье на город опустился туман; я решила, что нельзя упускать возможность, поехала в лес и оказалась где-то недалеко от Твин Пикса.






@музыка: Nick Krgovich, Mount Eerie – Between Two Mysteries

@темы: my so-called life

22:37 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Осознание отсутствия какого бы то ни было интересного, достойного будущего имеет свои несомненные плюсы. Перестаёшь волноваться попусту о вещах, которые, возможно, никогда не произойдут. Перестаёшь тратить время на неинтересные, но якобы нужные для чего-то неопределённого дела. Ты учишься видеть в настоящем, текущем моменте самое главное, выжимать из него максимум. Продолжительное счастье недостижимо, но моментальное - вполне, а жизнь складывается из моментов.
Кто вообще сказал, что фатализм — это плохо? Фатализм — это отлично. Это — свобода.

@музыка: Iceage - On My Fingers

@темы: фатализм

02:32 

lock Доступ к записи ограничен

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:40 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
The destructive character lives from the feeling not that life is worthing living, but that suicide is not worth the trouble.
(from 'Destrucrive Character' by Walter Bejamin)

читать дальше

@темы: words words words

23:49 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Интересно: это нормально или со мной всё-таки что-то не так? Почему все любят что-то, увлекаются чем-то всерьёз, подолгу, а я так не умею, совсем-совсем? Я уже многократно задавалась этим вопросом, но так и не нашла ответ.
Любить что-то сильно — я понимаю. Даже больше, чем понимаю: только так у меня и бывает; может быть, даже слишком, на границе с помешательством. Но долго? Любить что-то долго — это как? Как Вам всем удаётся не перегореть? Как удаётся распределять любовь равномерно, в то время как моя высаживается вся сразу, и этим сжигает и все остальные чувства, и саму себя, оставляя на своём месте покрытую пеплом пустошь?

@музыка: Bauhaus – Burning From The Inside

18:30 

meine liebe.

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Что со мною творит этот город, просто ч т о?

Город бывших домов
и настоящих людей;
Город, в котором сегодняшний день —
словно выжимка из того,
что здесь было когда-то давно,
и чего уже нету теперь.

Помни прошлое, но - не живи им.
Будь свободен от всех оков,
от всех ложных идей,
от всех каменных стен...
Этот город — лицо перемен.
Мой Берлин,
meine liebe.

21:39 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Просто я решила, что тут уже вечность не было моих почеркушечек.


02:45 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
Я очень долго бродила вокруг постов про сетевых поэтов (не люблю обобщения; на самом деле, количество талантливых, умных и неординарных авторов в сети достаточно велико, просто тех, о ком пишу я — всё равно намного больше). Так вот.

На самом деле, проблема не в том, что Стефания Данилова и ей подобные существуют и пишут. Раз пишут — значит им самим это зачем-нибудь надо. Пусть себе пишут, пусть публикуют, да здравствует свобода слова! В конце концов, на просторах рунета водится бесконечное множество безымянных недопоэтов вроде меня, о которых едва ли кто-то знает, чьи стихи никто не вздумает комментировать, потому что всем ни горячо, ни холодно.

Нет, проблема в другом, совсем в другом: в том, что их читают.
И в некотором роде, такие авторы даже ценны (разумеется, речь не о литературной ценности, а о социологической) — их творчество служит индикатором, своего рода лакмусовой бумажкой, ясно демонстрирующей уровень культурного развития общества. Их популярность - не их рук дело, а рук общества. Наших рук, то есть. И можно сколько угодно открещиваться от причастности к этому обществу, но это ничего не изменит — поливая дерьмом его, мы поливаем так же и самих себя.

И как раз именно потому, что общество это мы (Вы, я) — мы можем и обязаны изменить ситуацию. Если это нам удастся, дрянные стихи сами исчезнут с глаз долой, как и все иные проявления дурновкусия, которых сейчас вокруг пруд пруди..

21:54 

Der destruktive Charakter lebt nicht aus dem Gefühl, daß das Leben lebenswert sei, sondern daß der Selbstmord die Mühe nicht lohnt.
"Этого не могло, не должно было произойти. Но в один прекрасный день началось - и все, пошло-поехало. Голуби революции летали под свист пуль, к их лапкам были прикручены листки с боевыми донесениями. Круглую белую грудку в любую минуту могла запачкать алая кровь. А что мы видим теперь? Голубки что-то такое брюзжат, ворчат и мирно поклевывают хлебные крошки... Даже дым из трубы паровоза, мчащегося по путепроводу, напоминает уже не о пороховой гари, а о костерке на пикнике. А когда проходишь под окном, на подоконнике которого хозяйка выколачивает пестрый ковер, вниз сыпятся не засохшие комья крови, а только табачный пепел да грязь с подметок. Или, скажем, бьют часы. Раньше они отстукивали кому-то последний час жизни, а теперь лишь извещают о течении времени: и золотые часы, и даже мраморные, с башни, перестали быть твердыми, они разжижились. Было время, когда женщины носили в своих кошелках вино, чтобы поить раненных бойцов революции, и тогда оно искрилось почище любого рубина. Нынче же вино стало цвета кирпича. Изрытые осколками газоны расцветали роскошными синими цветами, но вот стальных удобрений больше нет, и распускаются сплошь одни паршивые анютины глазки. А песни? Где тот особый надрыв, делавший их похожими на крик отчаяния? Синее небо, отражаясь в широко раскрытых глазах убитых, предвещало новую жизнь, теперь оно похоже на подсиненную воду в корыте для стирки. И табак утратил сладковатый привкус неотвратимой разлуки... Природа, люди, вещи потеряли наполнявшую, питавшую их силу - она ускользает между пальцами. Как воздух,как вода. А сложное сплетение наших острых как бритва нервов как-то обвисло, поистрепалось... Зато в воздухе потянуло новыми ароматами. Знакомый по прошлым годам запашок гниения, когда пригреет солнце и из-под опавшей листвы в лесу вдруг шибанет такой мерзкой тухлятиной. Это падаль, оставшаяся с прошлогодней охоты, - не отыскали псы подстреленной добычи. Гнилостное зловоние распространилось повсюду, от него человеческие пальцы теряют чувствительность, словно их поразила проказа. А ведь было время, когда эти пальцы могли нащупать путь во тьме - безо всяких дорожных указателей и фонарей. Что они могут сегодня - только ставить подпись на чеке да баб тискать. Деградация. Да, каждодневная, невидимая глазу деградация. Не сомневаюсь, Рем, что и вы очень хорошо ее ощущаете.
Если настал день, когда скрипка перестает по-настоящему выдавать тремоло, когда знамя больше не изгибается на древке леопардом, когда кофе перестает закипать с той неповторимой, клокочущей яростью, когда бойница в крепостной стене становится не орудийным жерлом, а бельмом, когда не запачканная кровью листовка превращается в рекламный листок, когда сапоги уже не пахнут звериной сыростью, когда звезда утрачивает магнетизм, когда стихи перестают быть паролем... Если такой день настал, Рем, это значит, что революции конец. Революция - время белоснежных клыков, свирепых и чистых. Ослепительно белого оскала молодых ртов - и гневе, и в улыбке. Эпоха сверкающей эмали... А потом наступает эпоха десен. Сначала они красные, но постепенно лиловеют, начинают гнить..."
(Юкио Мисима "Мой друг Гитлер")


(чёрт его знает, почему это пассаж засел в моём сознании, — но засел он крепко, намертво засел, так, что скоро я выучу его наизусть. при том, что я антимилитарист, и что ненавижу идейность революций. но юкио как всегда чудовищно хорош, даже пафос и патетика у него хороши.)

@темы: words words words

la-tristesse-durera

главная